June 25th, 2020

bellalv

(no subject)


У Кецеле внезапно проснулись частнособственнические инстинкты.
В мире вещей и людей светящейся красной линией очерчен островок,
на который она стащила всё и всех подходящих под определение "моё".
И горе тому, кто вольно или невольно заступит черту!

К "моему", до особого разрешения, запрещено прикасаться даже и близким.
У папы, самым решительным образом, был отнят новенький самокат,
на который тот было покусился с целью проверить, выдержит ли конструкция его вес.
Сам папа - тоже "моё", и если его вдруг, без спросу, привычно начинает целовать мама -
это тоже нарушение прав Кецеле и острое её неудовольствие.

Раньше Кецеле щедро делилась всем, что имеет, а теперь -
ходит и зорко охраняет свои вещи от посторонних посягательств.
И чем бы она ни была занята - вполуха слушает и вполглаза приглядывает за своим добром -
не уплыло бы что случайно на сторону)
Папа пытается ей деликатно втолковать, что всё, что "её", на самом деле и его тоже.
Ведь это он купил ей. Например, этот куриный наггетс.
Так почему бы ей, в свою очередь, не угостить, скажем, маму, этим лакомством?
Кецеле внимает логике и кивком головы соглашается с бронебойными папиными аргументами.
А затем прикрывает наггетс ладошкой и сообщает безапелляционно: - "Моё!"
И я вдруг понимаю, что в политику идут люди,
прочно застрявшие в рефлексах своего четырёхлетнего возраста.
И как смешны, наверное, Отцу небесному
все эти наши заборы и прочие государственные границы.