bellalv (bellalv) wrote,
bellalv
bellalv


Ровная-ровная, без малейшего изъяна – серый, благородно-аристократического тона -
окраска соседской кошки невольно притягивает взгляд.
А фактура её шерсти – чистый кашемир – так и примагничивает руку.
Её, при рождении, сразу нарекли Мухой.
Это был единственный котёнок, который случился у прежней хозяйской кошки.
Та, однажды, деликатно устроилась за диванной подушкой и разродилась маленьким серым комочком, который тут же и выкатился на свет ко всеобщему изумлению.
- Муха, как есть муха!, - воскликнула хозяйка. И название словно приклеилось к малышке.
Теперь, Муха - дама почтенных габаритов возраста и поведения.
Но мышей на даче ловит всё лето,
каждое утро, неизменно, принося добычу в хозяйскую спальню.
Когда я забегаю попроведать соседку, Муха стремглав мчится к двери – встречает.
Потом, провожает меня к дивану, ступая чуть впереди, словно указывая путь,
быстренько запрыгивает ко мне на колени и замирает.
И соседка, всякий раз, дивится такой Мухиной приязни к постороннему человеку.
Как правило, свою малую родину – диван – Муха защищает от посягательств гостей фырканьем и недвусмысленным выпусканием когтей.

Обычно, мы с соседкой рассматриваем фотографии 50-х - 60-х годов.
Мне очень по сердцу та эпоха – лица людей, улицы, интерьеры,
и альбомы нравятся, в которых эти фото с любовью вклеены
и бережно хранятся в семейных архивах.
Муха, тем временем, принимается за какой-то странный кошачий ритуал.
Она высовывает язык и начинает поглаживать им мою руку, отдавая должное каждому пальцу. Это слегка щекотящие влажные прикосновения. То ли ласка, то ли умывание.
Покончив с моей рукой, она разворачивает голову ко мне и смотрит долгим-долгим взглядом.
Взгляд у неё интересный. Ничего не просящий, ничего не предлагающий. Есть в этом взгляде какое-то созерцательное удовольствие. Так люди смотрят на огонь в печи. На море.
Насмотревшись, Муха исчезает. Я всё время пропускаю этот момент.
Когда она спрыгивает с колен? Только что была тут – и нет её.
Думаю, из Мухи получилась бы идеальная жена.
Встретила, приласкала, удалилась.

- Муха, - говорю я соседской кошке, которая вновь появляется у дверей, когда я собираюсь уходить, - Айда со мной в Питер,
устроишь себе зимний сезон охоты на ленинградских мышей.
Сравнишь, на вкус, с сибирскими.
Вернёшься, расскажешь хозяйке.
По Мухиным глазам видно, что она понимает, о чём речь.
И очень не прочь воспользоваться приглашением.
Затем, в её взгляде сквозит извинение.
Дескать, рада бы, да дом оставлять никак нельзя. Знаем мы этих хозяев!
Приедешь – а тут уже другая кошка.
И Муха, представив себе такую ужасную картину,
тут же метит порог порцией своего парфюма.


Когда общаешься со стариками в детстве – они воспринимаются как иной вид.
Что-то между иностранцами и диковинными зверями вроде слонов.
Они выглядят слишком иначе, чем ты, у них странно другие реакции на понятные тебе вещи,
от них не всегда знаешь чего ожидать, даже от, казалось бы, близких и более-менее изученных.

Входя в средние года, ты начинаешь видеть в стариках своё неумолимо накатывающее будущее.
И замечаешь за собой невольную фиксацию в памяти тех возрастных проблем, с которыми они сталкиваются (чтобы себе, так сказать, заблаговременно подстелить соломки).
И, особо, запоминаешь те их фокусы,
которые вызывают раздражение окружающих и мешают им, окружающим, жить.
Это отмечаешь внутри себя красным светящимся маркером, дабы, когда придёт твоё время,
не уподобляться тем, кто доставляет тебе сейчас неприятные эмоции.

Потихоньку, впрок, составляю свод правил для заключительной четверти жизни.

1. Семья. По моим наблюдениям, гармоничная жизнь в пожилом возрасте возможна только в супружеской паре. В идеале, когда отношениям много лет.
На мой взгляд, те люди, которые прожили большую часть жизни вне брака, к старости накапливают такой дисбаланс (инь-ян), что внутренние энергетические перекосы начинают их мучить на ровном месте, а это - и не то, чтобы редко - оказывается разрушительным не только для них самих, но и для всего близкого круга.

2. Творчество. Замечаю, что жизнь иных стариков быстро скатывается к системе ритуальных действий и крутится вокруг еды, сна, лечебно-лекарственных манипуляций.
И вечных жалоб всем на всех и вся.
И лишь те из них, кто постоянно занят «созданием контента», бодро держатся на плаву, даже перепрыгнув через 90.

3. Работа. «Настоящий актёр умирает на сцене».
Я считаю, что пару видов деятельности нужно обязательно оставить в своём активе при любых раскладах со здоровьем.
Причём, работа должна быть такова, чтобы, для тонуса, постоянно требовались и слежение за новостями в теме и необходимость самому регулярно создавать информационный повод.

4. Благотворительность. На мой взгляд, как бы трудно в тот или иной момент жизни не было тебе, рядом обязательно окажутся те, кому ты можешь помочь. Речь идёт не о каких-то отчислениях в какие-то фонды. Речь вообще не о деньгах. «Благое творение» идёт, скорее, от состояние внутренней готовности подарить немного своего внимания и заботы.
Отмечаю, что с возрастом люди зацикливаются на своих невзгодах, становясь, при этом, совершенно безучастными к проблемам тех, кто загибается у них под боком.

5. Здоровье. Любая болячка чем-то похожа на домик улитки.
Зарождается в точке и потом спирально раскручивается в пространстве.
Это касается и внезапно свалившихся напастей, вроде закрытого перелома черепа.
По моему разумению, если не всё, то многое, можно отмотать назад,
в ту самую точку зарождения. А потом, эту точку просто стереть.
Точно знаю, что такие замечательные механизмы в природе есть
(вот бы ещё докопаться до умения ими всеми управлять)),
а с мелкой симптоматикой удаётся справиться и простым усилием воли. И ещё.
Я охотно верю в существование скрытых пружин вторичных выгод любых болезней.
Их существование легко признать, если быть честным с самим собой.
Скажем, каким образом я, хронический бронхитик, бегаю нынче среди зимы в полулетних одежонке и обувке, и даже мелкий насморк ко мне не цепляется?
Всё просто. Мне сейчас незачем болеть.
Мне сейчас не от чего прятаться за болезнь, и нет таких бонусов из жалости, например, или сострадания, которые я смогла бы, заболев, получить в три охапки.
Мне комфортно быть здоровой и мобильной.
И руки, примерзающие на бегу к рукавам, а ноги к подошвам,
решительно не в состоянии это изменить.

Вспоминаю, добрым словом, уроки своей Бабули.
Деятельность без передышки ( - Умру, тогда и отдохну – успею ещё належаться!)
Ироничное отношение к болячкам, даже серьёзным ( - Ну что же, не забывает меня Господь своим вниманием!)
Постоянная потребность сделать доброе, как-то походя, нуждающимся людям,
от которых не придётся, в будущем, ждать ответа добром за добро.
Это очень важный момент.
Сделать что-то хорошее не из благодарности и благодарности в ответ не ожидая.
Для меня - Бабуля – вечный камертон, по которому настраиваю своё сердце.

Бабушкин деревенский говорок, нас, маленьких её внучат,
забавлял и даже немного умилял,
и до сих пор, встречаясь,
мы, шутейно, употребляем между собой бабулины словечки и присказки.
Это - как пароль на вход в детские воспоминания.
И тёплая память о самом значимом человеке в нашей жизни.
Мне всегда было интересно, почему наши родители - отец кузенов и моя мама -
говорят совершенно иначе - ведь они, сызмала, выросли среди той речи.
Она, исчезающая, но цепко держащаяся за жизнь, чем-то напоминала мне тогдашние объявления в магазинах: «Участники Великой Октябрьской Социалистической революции, Гражданской войны и Великой Отечественной войны обслуживаются вне очереди».
Участников революции уже почти и не встречалось.
Но объявления продолжали писать именно так.

Второй раз в жизни я услышала «бабушкину речь», когда мой парень, будущий муж,
привёз меня знакомиться со своими родителями. Те жили родами, веками не отрывавшимися от земли. И, услышав из их уст знакомые выражения, я была, по первости, изумлена.
Бабуля моя родилась и выросла в Новосибирской губернии, или как там она раньше называлась.
Родители мужа – в Уральской глухомани.
Прямо скажем, не рукой подать.
А речь – одна, как под копирку.

Перечитываю сейчас томик Астафьева, и, с каким-то уже не удивлением, а удовольствием, отмечаю, что и в Енисейской тайге крестьяне говорили на том же невыразимо-прекрасном русском языке.
Этот русский, для меня, пахнет кусочком бересты, которым запаляешь таёжный костёр и чаем из котелка, вскипячённым на живом огне с дразнящим духом запаренного брусничного листа и корней дикого шиповника.
Этот русский отпечатался во мне вольной волей единственного моего сплава по реке Чусовой, когда сердце от красоты окрестных мест сжимается в щепотку, а душа рвётся нараспашку.
Знание этого русского я ощущаю драгоценностью, которая хоть и была дарована бесплатно, вместе с умением дышать, видеть и слышать, но хранима так же бережно,
как важнейшая часть себя.
Изучают ли сейчас «Царь-рыбу» в школе?
Покупают ли астафьевские книги детишки родителям как лекарство от всех болезней?
Свой недочитанный томик я, по наитию,
отношу 85-летней соседке, внезапно попавшей в кардиологию.
Соседка усаживается поудобнее на больничной кровати,
прижимает книгу к сердцу и светлеет лицом.
- Когда я читаю Астафьева, - произносит она, – словно с мамой разговариваю.
Tags: Родники мои серебряные
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments